Пятница, 21 июля 2017 г.
24/11
Еще около $40 млрд страна может потерять из-за геополитических санкций
21/11
Постановлением Правительства РФ внесен ряд изменений в ПДД
21/11
В 2014г. цены на полисы КАСКО подняли почти все участники страхового рынка
21/11
Вашингтон собрался укреплять украинские вооруженные силы и поставлять им оружие
20/11
На нем будет рассмотрен проект Стратегии противодействия экстремизму
20/11
Журнал TIME известен своим ежегодным рейтингом политиков «Человек года», в рамках которого издание предлагает читателям выбрать политика, который, по их мнению, наибольшим образом повлиял на события в мире
20/11
Журнал Forbes составил ежегодный рейтинг самых высокооплачиваемых топ-менеджеров российских компаний
29/08
Заплатим мы за это - около 80 млн. рублей
29/08
Согласно данным опроса Фонда «Общественное мнение» (ФОМ), электоральный рейтинг президента России Владимира Путина с начала года увеличился с 46% до 71%
14/12
Только 8 мандатов «ЕР» пока что остаются свободными
 Все новости
Поиск по сайту

Голосование
Медведев станет преемником Путина?
   
Да, ведь национальные проекты очень важны для страны  
Нет, ведь настоящий преемник (шепотом называет фамилию)  
Ха-ха, драка в верхах только начинается  
 
Публикации
Жить без царя

Кто тут в цари крайний? В течение всей этой осени люди только и говорили, что о царе.

Выдвижение фигуры Дмитрия Медведева в качестве будущего преемника и его последующее заявление о готовности рекомендовать действующему президенту занять пост премьер-министра шокировало многих обозревателей. Проблема заключалась, собственно, не в том, что о таком варианте никто не догадывался, напротив, о нем говорилось ранее довольно часто. Да и сам Путин, заявив о своем согласии возглавить тройку партии «Единая Россия», сообщил, что не исключает для себя подобного варианта в будущем. Почему же это сообщение повергло многих в шок?

Причина этого — в характере прошедшей избирательной кампании. В ходе нее люди быстро позабыли, что должны голосовать не за «третий срок» президента Путина, а за партию «Единая Россия». Проблема здесь — в неожиданном возрождении того, что можно было бы назвать комплексом «монархических ожиданий». Власть представила Путина как президента, которому нужно стать «царем». А может быть, кем-то и побольше «царя». Александр Дугин так и сказал, нужно канонизировать Путина в качестве «царя», а Михаил Леонтьев в споре со мной в своей авторской программе телевизионного канала O2-ТВ произнес нечто аналогичное: «Нам не нужны партии и парламент, когда у нас есть царь».

В течение всей этой осени люди только и говорили, что о царе. Кто-то настаивал на том, что Путин и есть тот самый «народный царь», которого жаждет увидеть на троне уставшее от постылой демократии русское население, а кто-то — что Путин не дотягивает до образа «царя», в том числе и потому, что добровольно и без принуждения покидает свой пост и передает его преемнику. В общем, почти все, кроме кучки отставных либерал-демократов, сходились на том, что Великая Россия, перефразируя самого Путина, либо будет монархией, либо ее вообще не будет.

Теперь же, на пике монархических ожиданий, Путин сообщает, что уходит с первого поста в государстве. Вместо него кресло президента будет занимать скромный куратор национальных проектов, второе лицо в правительстве, питерский юрист Дмитрий Медведев. Сам же Путин, согласно пожеланиям самого Медведева, в случае его победы в марте 2008 года займет место его нынешнего начальника — Виктора Зубкова. Рокировка весьма рискованная. Ведь по ныне действующей российской Конституции, именно президенту принадлежит право определять внутреннюю и внешнюю политику страны, и именно президент контролирует деятельность силовых структур. Конечно, Конституцию можно поменять, но в таком случае будущий премьер окажется в подчинении у парламентского большинства, то есть у выдвинувшей его партии. Допустим, нынешний президент является полноценным и неоспоримым лидером «Единой России», и никакой проблемы не возникнет. Но кто поручится за то, что этот контроль сохранится на века? И, наконец, кто поручится, что в случае возможных проблем, связанных со способностью будущего премьера исполнять свои обязанности (по совершенно непредсказуемым причинам), страна не погрузится в пучину столкновений между различными фракциями одной партии?

Притом речь пойдет, ни больше, ни меньше, как о контроле над вооруженными силами второй по могуществу ядерной державы мира. Да и вообще кто-нибудь задумался над тем, рассчитана ли подобная конфигурация власти на века?

Все эти соображения явно свидетельствуют о том, что с мечтой о монархе и монархии при подобной трансформации русскому избирателю придется расстаться.

Казалось бы, учитывая этот неизжитый в России «монархический комплекс», гораздо логичнее было бы пойти совсем другим путем — одинаково приемлемым и для власти, и для населения, и даже в какой-то мере для либеральной оппозиции. Оставить Путина на «третий срок», сохранить за ним контроль над внешней политикой и силовыми структурами, но при этом отказаться от суперпрезидентской системы, сделав правительство, проводящее в жизнь тот или иной социально-экономический курс, зависимым от победившей на парламентских выборах партии. Именно это предложение было внесено еще накануне избирательной кампании 1999 г. тогдашним наиболее очевидным кандидатом на пост президента России после неизбежного ухода Ельцина — Евгением Примаковым. И сейчас оставалась явная возможность пойти этим путем, при котором учитывались бы и ожидания российского избирателя, желающего видеть в президенте не просто высшего чиновника, но именно «некоронованного монарха», и взгляды тех, кто искренне желает России движения по демократическому пути развития.

Между тем власть решила избрать иную, не слишком изведанную и не слишком безопасную дорогу. При нынешних «вождистских» умонастроениях довольно опасную.

Однако в этом решении имеется определенный смысл, своя, так сказать, «сермяжная правда». «Монархические ожидания» — вещь сама по себе небезопасная. Национальный консенсус, который достигается исключительно за счет замечательных личных качеств одного человека, непрочен и ненадежен. Как только подобное лицо по тем или иным причинам вдруг утрачивает популярность — по причине неудачной войны либо свалившихся на голову экономических проблем — все государство немедленно оказывается на краю катастрофы. Одно дело, когда имеется законная и легитимная монархия, с понятным механизмом престолонаследования. И совсем другое, когда речь идет о власти, основанной на каких-то исключительных свойствах конкретного лица.

В социологии такой тип господства называется «харизматическим». Хорошо, конечно, когда носитель верховной власти подобной «харизмой» обладает. Но что делать, если он ее оказывается лишен? Существовали в истории режимы, в которых вождь просто обязан был обладать личной «харизмой» — таковым, в частности, был императорский Рим. Римский император же — это не монарх в традиционном смысле слова, это именно наиболее удачливый, наиболее могущественный военачальник, который именно по этой причине обретает право на высшую власть в стране. Потом он может передать ее по наследству, своему родному или часто приемному сыну. Но если преемник по своим качествам окажется не на уровне своего политического родителя (как, скажем, Домициан на фоне Тита, или же Коммод по отношению к Марку Аврелию), правящая династия мигом прервется и сменится другой, восходящей к очередному триумфатору. Примерно такой же строй существовал и в шахском Иране – редко кто из персидских властителей благополучно сохранял свой трон до самой старости. Шаха свергали, на его место приходил новый шах.

В принципе, такая форма политического управления была бы вполне уместна, если бы мы были готовы жить в ожидании постоянных государственных переворотов, а в промежутках между ними — безжалостного уничтожения всякой политической оппозиции, той самой, которая способна возглавить очередной переворот, если что-нибудь пойдет не так. Если мы хотим САВАК, секуритате, физической ликвидации инакомыслящих, пыток заключенных и прочей азаитчины – то да, такой строй нам вполне подходит. Если же мы этого не хотим, в таком случае давайте, как пел когда-то Виктор Цой, «думать о чем-то другом».

Давайте искать и находить методы и возможности элитного и общенационального консенсуса без постоянного обращения к «монархической», а точнее вовсе не «монархической», а цезаристской идее, как палочке-выручалочке от всех бед и напастей.

Давайте учиться, скажем, у США их способности достижения двухпартийного консенсуса во внешней политике страны, а без такого консенсуса стабильная демократия и в самом деле невозможна, за счет согласования интересов различных сегментов элиты, а не за счет, как принято теперь говорить, «зачистки всего поля». Теперь вот и выясняется, что на зачищенном поле трава не растет.

Давайте учиться у Франции способам совмещения сильной президентской власти с наличием независимого от нее правительства. Давайте учиться у Великобритании ее умению сохранять принципы политической системы без коренных изменений в течение многих столетий. Давайте учиться у западных демократий тому, чему можно и нужно у них учиться — способности жить рационально, отчетливо сознавая и обдумывая каждый свой шаг, жить, не взывая ежесекундно к абсолютистским, самодержавным теням прошлого.

Учиться искусству «жить без царя».

По материалам ИА "Росбалт".

Борис Межуев
КОММЕНТАРИИ
АНАЛИТИКА
СОЦИОЛОГИЯ
Reklama
© 2006-2014, ООО «Медиа-Политика»
Свидетельство о регистрации СМИ Эл. №ФС77-27052 от 25 января 2007 г.
Контакты: glavred@preemniki.ru
При полном или частичном использовании материалов ссылка на «Преемники.Ру» обязательна.