Пятница, 21 июля 2017 г.
24/11
Еще около $40 млрд страна может потерять из-за геополитических санкций
21/11
Постановлением Правительства РФ внесен ряд изменений в ПДД
21/11
В 2014г. цены на полисы КАСКО подняли почти все участники страхового рынка
21/11
Вашингтон собрался укреплять украинские вооруженные силы и поставлять им оружие
20/11
На нем будет рассмотрен проект Стратегии противодействия экстремизму
20/11
Журнал TIME известен своим ежегодным рейтингом политиков «Человек года», в рамках которого издание предлагает читателям выбрать политика, который, по их мнению, наибольшим образом повлиял на события в мире
20/11
Журнал Forbes составил ежегодный рейтинг самых высокооплачиваемых топ-менеджеров российских компаний
29/08
Заплатим мы за это - около 80 млн. рублей
29/08
Согласно данным опроса Фонда «Общественное мнение» (ФОМ), электоральный рейтинг президента России Владимира Путина с начала года увеличился с 46% до 71%
14/12
Только 8 мандатов «ЕР» пока что остаются свободными
 Все новости
Поиск по сайту

Голосование
Медведев станет преемником Путина?
   
Да, ведь национальные проекты очень важны для страны  
Нет, ведь настоящий преемник (шепотом называет фамилию)  
Ха-ха, драка в верхах только начинается  
 
Публикации
Размышления о Конституции

День Конституции. Вопросы и замечания Ивана Ивановича.

«Праздник послушания» - в статье под таким названием («Итоги» от 19 декабря 2005 г.) г-н Н. Сванидзе изложил свои мысли относительно «ошибочности превращения 12 декабря в банальный рабочий день». По мнению автора, «День Конституции должен быть праздником. Если хотите, праздником нашего государственного самоуважения». Ведь, как подчеркивает г-н Сванидзе, «весь ХХ век жили фактически без правил и без права. Сегодня, наконец, живем по Конституции. Так чего стесняться, морду воротить?»

Оставляя на совести г-на Сванидзе степень корректности применяемых им выражений и стараясь ассоциативно не связывать их с термином «послушание», зададимся вопросом: почему же этот день, «подаривший нам правила и права», не становится-таки нашим праздником? Почему мы не чувствуем «государственного самоуважения»? В чем причина того, что Конституция, как отмечает автор, «играет какую-то роль разве что на высших этажах, на уровне государственных решений», а не в нашей повседневной жизни?

Первое, что приходит на ум (не зря, видимо, г-н Сванидзе подчеркивает, что «наша страна привыкла к вековому рабству, у нас плохая наследственность») - повиниться: может быть, мы – носители морд – плохие для этой Конституции? Ведь, как пишет автор, «по большому счету наш Основной закон – хороший, правильный»...

Но с другой стороны, следуя призыву г-на Сванидзе не забывать А.П. Чехова и «по капле выдавливать из себя раба», хочется, хоть и тактично, но заметить: Конституция-то писалась для нас – морд… Это она, простите, должна соответствовать нам, а не мы ей!

Здесь, в контексте оценки нашей уникальности, нельзя не отметить гениальную противоречивость рассуждений автора. Так, порицая стремление противников праздника «ссылаться на западные страны, дескать, в цивилизованном мире дни конституции отмечать не принято», он замечает, что мы «всегда найдем на кого сориентироваться, забывая при этом о своей самости и ни на кого непохожести». Однако, одновременно он порицает и «октябрьский переворот», характеризуя его как «глубокую феодальную реакцию… на попытку России пойти по общечеловеческому пути», т.е. винит его за нежелание уподобиться «общечеловечеству» и отказаться от своей самости.

Может быть, в этой противоречивости и кроется ответ на вопрос: почему 12 декабря - день принятия Конституции в 1993 году - не наш праздник и не спешим мы послушаться этой Конституции. Может быть, прав г-н Сванидзе в своей неожиданной для себя гениальной догадке: нам самобытным и непохожим ни на кого подсунули не нашу конституцию? Основной закон, но не под нас?..

Может быть, составители Конституции, как и г-н Сванидзе, по ошибке учли в качестве исключительно нашей такую «определенную ментальность», как закононепослушание? Чтобы не брать исторический грех на душу, процитируем автора: «Ментальность эта даже не советская, многовековая, но именно советская власть её закрепила. Это революция подняла из глубин все самое реакционное, что процветало на нашей территории и в наших головах со времен Московской Руси».

Зря так учли! В наших головах, спора нет, действительно всё, что процветало многие века в нашей стране – и не только реакционное, но и прогрессивное. Но, как показывает жизнь, мы - очень даже законопослушны. На удивление многим в мире. Впрочем, какие есть – такие и есть! А что касается закононепослушания, извините, это – не наш «эксклюзив». Это общемировая практика отношения людей к законам, которые их не устраивают.

Г-н Сванидзе пишет, что ему «очень не нравятся постоянно циркулирующие разговоры о возможных в ней (Конституции) изменениях». Исходя из уровня контактов г-на Сванидзе, эти разговоры «циркулируют» не только по кухням «хрущевок» и «коммуналок», что свидетельствует об одном: Основной закон страны не во всём устраивает не только рядовых граждан, но и представителей элит общества.

Вот и г-н Сванидзе пишет: «…возможно наша Конституция и несовершенна - я не юрист и не готов гоняться за конкретными блохами…» Впрочем, может быть, не только не готов, но и не хочет… Ведь не зря же он в качестве «единственно правильной формы существования общества» выдвигает тезис: «Не доказано, что плохо, значит, хорошо».

Попробуем помочь г-ну Сванидзе разобраться, почему не получается «праздника послушания» - докажем, что далеко не всё хорошо в нынешней Конституции Российской Федерации. Для сюжета зададимся вопросом: «Чем может не устраивать условного Ивана Ивановича Основной закон РФ?» При этом, стремясь обеспечить «равенство позиций», условимся, что среднестатистический Иван Иванович, как и г-н Сванидзе, «не юрист». Заранее простим ему возможные юридические «блохи» и попытаемся вникнуть в суть его размышлений, направленных исключительно во благо г-на Сванидзе.

Для начала в качестве подсказки используем претензию самого г-на Сванидзе к первой советской Конституции. Он, в частности, пишет: «…Сталинская, вернее, бухаринская Конституция, принятая в 30-е годы, тоже была неплохая. Только не имела никакого отношения к действительности…» Вслушаемся в мелодию этих проникновенных слов, ибо в них заложен глубочайший смысл и правда жизни: они рождают мысль о возможности такой парадоксальной ситуации, когда «по большому счету… хороший» Основной закон может просто-напросто не соответствовать действительности.

Разберемся, какова же действительность и соответствует ли ей та Конституция, праздновать которую призывает г-н Сванидзе.

Итак, совместно с Иваном Ивановичем берём в руки «Словарь - справочник учащегося: Конституция Российской Федерации», подготовленный во исполнение Указа Президента РФ «Об изучении Конституции РФ в образовательных учреждениях» от 29 ноября 1994 года авторским коллективом в составе С.М. Шахрай – руководитель, В.А. Туманов, В.Е. Чиркин, Ю.А. Юдин и выпущенный в свет в Санкт-Петербурге в 2004 году. Открываем на странице 109 раздел «Конституция» и читаем (здесь и далее сохранена авторская орфография и пунктуация):

«Конституция РФ 1993 года близка к европейским конституциям второго поколения (2-я половина ХХ). Её ведущие положения воспроизводят приведенные выше принципы и установки. Как и большинство конституций второго поколения, она была принята в сложный переходный период и стала одним из важнейших факторов стабилизации новых экономических и государственных структур».

Не имея оснований не доверять в данном вопросе авторам справочника, давшим такую характеристику Конституции, соглашаемся с их оценкой: это – типовой «западно-либеральный» документ «сложного переходного периода», да ещё «второго поколения»! Как показала жизнь, подобные конституции принимались странами, которые, по меткому выражению одного из психотерапевтов, с полным основанием можно назвать «переразвитыми обществами, одуревшими от вопиющего индивидуализма, наряженного в тогу псевдогуманизма». А на дворе-то ХХI век, и речь должна идти конкретно о России – уникальной стране с коллективистской ментальностью, о тысячелетней Русской (Евразийской) цивилизации и Великой Русской Культуре!

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

В нашем Государственном Гимне подчеркивается уникальность России: «Одна ты на свете! Одна ты такая…» Что в Конституции есть из того, что присуще исключительно России? Как в ней учтены особенности нашей страны? Если этот документ по своей сути подходит, например, для Германии, Франции или Италии, то зачем нам чужое? И если мы живем в новое время, вне «сложного переходного периода», то зачем нам старьё?

Читаем там же в «Словаре-справочнике»: «Конституция, основной закон государства, обладающий высшей юридической силой и определяющий основы государственного строя, организации государственной власти, отношения гражданина и государства».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Если в этой фразе нет опечатки, то в ней есть злостная ошибка, заставляющая задуматься по поводу названия «Конституция Российской Федерации». В самом деле, почему Основной Закон государства прописан со строчной буквы? Почему этих слов нет в официальном названии Конституции? Может быть, потому, что Основной Закон любой страны – это не столько закон установления основ её бытия, сколько закон самого бытия, выражающийся в сохранении сущности конкретно этой страны?!. Что есть Россия? Зачем она в мире? Как намерена осуществлять своё предназначение? Данные раз и навсегда как непреложная истина, как аксиома ответы именно на эти вопросы делают Конституцию действительно Основным Законом государства. И в Основном Законе страны нет и не может быть приоритетов выше, чем приоритет идеи обеспечения её безопасности по сути, т.е. безопасности российского государства! Иначе – грош цена Конституции и всем провозглашенным в ней правам и свободам: они исчезнут вместе с исчезновением нашей страны.

Кстати, в действующей Конституции РФ понятие «безопасность государства» употребляется лишь дважды (причем, один раз - в тексте присяги Президента), понятие «безопасность» - единожды (в перечне функций РФ, Ст. 71, м), «государственная безопасность» - единожды (в перечне функций Правительства РФ,Ст.114, д). Характерно, что в перечне оснований, дающих Президенту право приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов РФ (Ст. 85,ч. 2) нет ни слова об угрозе безопасности России. А в Ст.55, ч.3 этот важнейший критерий вынесен на последнее место: «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны и безопасности государства».

Размышляя о названии Конституции, перечитываем вторую часть Статьи 1, которая провозглашает:

«Наименование Российская Федерация и Россия равнозначны».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Юридически они и должны быть равнозначны! Но психологически-то они воспринимаются по-разному: наименование «Российская Федерация» напоминает, что страна является конгломератом, т.е. состоит, хоть и из дружественных, равноправных и проч., но составных частей – субъектов; наименование же «Россия» подчёркивает её монолитность, единство и неделимость. Более того, именно в понятии «Россия» и аккумулирована та самая сущность нашей страны, которая многовековой духовно-нравственной традицией проросла из глубин веков в сегодня, расцвела современностью и являет собой миру уникальный лик необходимой компоненты пакибытия Человечества.

В этой связи правильным названием Конституции нашей страны представляется следующее: «Основной Закон (Конституция) России (Российской Федерации)». Это особенно важно в свете очевидного стремления авторов нынешней Конституции страны максимально приблизить её к Декларации прав личности.

В Статье 2 читаем: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Человек – понятие не очень конкретное и уж совсем не однозначное. Как с представителем биологического вида «гомо сапиенс» - с ним всё ясно: выживает сильнейший. Здесь - свои права и свои свободы. А вот как с существом социальным – проблема: хороший или плохой, верный друг или предатель, честный и порядочный или подлец и вор, свой для страны или чужой, патриот и защитник родины или расчетливый трус и «гражданин мира», для которого родина там, где сытней, комфортней и прибыльней. Спрашивается, о каком человеке говорится во второй статье Конституции, чьи права и свободы являются высшей ценностью? Как эти права увязаны с исполнением обязанностей? От чего или от кого человеку даётся свобода и во имя чего? Наконец, чьей «высшей ценностью» является свободный и правомочный человек? И пока нет однозначных ответов на эти вопросы, разве можно в Основном законе страны, вместо приоритета общих интересов, являющегося условием бытия всей России, провозглашать приоритет интересов отдельного индивидуума? Разве нам нужна Конституция «ракового» государства, где весь организм (все общество) работает на отдельных личностей, которые «в сложный переходный период» сами себе определили свободы и сумели обеспечить реальные права на удовлетворение этих свобод? Разве нам не понятно, что за красивыми разговорами о приоритете интересов личности над интересами общества скрывается стремление к банальному «комфорту рабовладения» с максимальным расширением «прав и свобод», невзирая на государственные границы? Мировая история еще не доказала нам, что для государств этот псевдогуманный путь к «новому мировому порядку» является гибельным?

С недоумением читаем далее в Статье 2:

«Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства»

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

С сожалением приходится констатировать, что «нормы и стандарты международного права», на которые, педалируя «приоритет прав и свобод личности», так активно ссылаются авторы Конституции, гораздо рациональнее, чем сама Конституция. В частности, Заключительный акт Хельсинского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975 г.) предписывает всем государствам лишь уважать права человека и основные свободы. В этом, учитывая очень конкретный перечень прав и свобод, по крайней мере, виден реальный подход, который можно воплощать в жизнь. Для России же творцы «хорошей Конституции» в статье 2 вменили в обязанность сразу и признание, и соблюдение, и защиту (всех?) прав и (всех?) свобод, причем, не просто человека, но и гражданина (а это во многом разные вещи!), чем выхолостили возможность реального выполнения статьи закона. Спрашивается, надо ли нам в бездумном либеральном порыве «переплёвывать» и без нас до предела либерализированные «нормы и стандарты международного права»?

А ещё не без печальной иронии хочется заметить, что, конечно же, «очень важно» в самом начале Конституции страны определить именно её обязанности по отношению к неопределённой личности. Ощущение такое, что мы читаем какой-нибудь «билль о правах» и в формулировке статьи закона присутствует желание априори «обезопасить» гражданина от своего родного государства. Так и хочется напомнить авторам Конституции хорошо известный ещё с советских (критикуемых г-ном Сванидзе) времен и по сути очень верный тезис: «Государство – это мы!». Если в Основном Законе государства необходимо так тщательно загонять это самое государство в «должные рамки», то приходится признать, что тождества-то и нет: государство – не мы. А тогда зачем писать Конституцию для такого не нашего государства? Не лучше ли потрудиться для нашего?!.

«Мы, многонациональный народ Российской Федерации… принимаем Конституцию Российской Федерации» - этими словами начинается и заканчивается Преамбула Конституции.

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Во-первых, объясните, почему Преамбула, занимая в тексте Конституции отдельный лист, не имеет собственного названия «Преамбула» (по аналогии с разделами), а имеет над собой надпись «Конституция Российской Федерации»? Конституцией, как известно, является не только Преамбула. Об этом, кстати говорят и обложка, и титульный лист.

Во-вторых, для чего эта демонстративная несогласованность главных членов предложения: «мы», «народ», «принимаем»? Ведь не стремление же уподобиться императорам-самодержцам, называвших себя во множественном числе («Мы, Николай II … повелеваем»)? Если важно было подчеркнуть, что народ Российской Федерации един, хотя и состоит из многих народов, то и надо было написать просто, понятно, грамотно: «Мы, народы Российской Федерации, объединенные в единый народ России,.. принимаем…»

Что же касается нелепой попытки (не хочется думать о варианте злого умысла) использовать для обозначения множества различных народов нашей страны слово «многонациональный», то она, как говорится, ни в какие ворота!.. Посудите сами: ну как при такой формулировке отнестись, например, к «президентским национальным проектам»? Разве не возникает желание уточнить, проектами какой конкретно нации они являются? И еще скажите, возможно ли при наличии «многонационального народа» иметь всего один Совет национальной безопасности? Голова кругом пойдет, если начать догадываться, безопасность какой именно нации обеспечивает этот государственный орган.

Словосочетание «многонациональный народ Российской Федерации» также заставляет крепко задуматься о его корректности. Деление России на субъекты осуществлено, как известно, не по «национальному» (этническому) признаку. В этой связи интересно: почему, подчеркивая федерализм России, авторы Конституции находят возможным отметить именно полиэтнический состав населения? Ведь оснований для этого ровно столько, сколько надо, чтобы написать: «разновозрастный народ Российской Федерации» или «разнополый народ Российской Федерации».

Вывод напрашивается сам собой: для Конституции России термин «многонациональный народ» неприемлем!

Как же быть?

Для обозначения любого конкретного народа, определяющегося, прежде всего, по признаку единства крови, а также культуры и традиций есть понятие «этнос». А для народа в широком смысле, т.е. как народа всей страны, объединенного не только кровно, культурно и экономически, но и (что особенно важно!) общими целями бытия, одинаковыми взглядами на пути и средства их достижения, единым миропроектом, также есть вполне определенное название – нация. И оно всему миру хорошо известно. Именно так принято называть в мировой практике любую страну, с каким бы то ни было «многоэтническим» населением. ООН, кстати, сформирована принципу «одна страна – одна нация». Даже «Словарь-справочник учащегося» в разделе «Самоопределение» (стр.205) относит принцип национальной целостности государства к основным международно-правовым и конституционным принципам.

Печально, что в эпоху, когда в атмосфере, что называется, витает «дух наций», нам в нашей же стране небезуспешно доказывают, что нация – это только этнос, что национальность, соответственно, – этническая принадлежность, а национализм – ругательное слово. И мы почему-то верим, допуская, что нацией может быть любой малочисленный народ, о котором даже не знают в мире. Мы продолжаем ошибочно называть «национальной» политику, которая затрагивает отнюдь не судьбоносные проблемы взаимоотношений России с другими государствами, а лишь отношения между отдельными народами внутри нашей страны. Мы пытаемся сформулировать национальную идею, объединяющую всех людей Российской Федерации, независимо от их этнической, конфессиональной, партийной и любой другой принадлежности, а в Конституции, как недруги, стремящиеся смутить сознание людей, пишем про «многонациональный народ». Настойчиво отстаивая национальные в смысле общенародные (т.е. наши с вами) интересы, мы по искусственно выработанной в нас привычке боимся назвать себя националистами, как это в своё время открыто делали М.Тэтчер, Р. Рейган и многие другие представители мировой политической элиты. При этом стараемся не осознавать простой и логически понятной вещи: любая нация состоит из националистов, т.е. тех людей, кто разделяет Национальную Идею и способствует её реализации. (Конечно, вместе с ними в качестве населения в стране-нации проживают и чужие по духу для нашей нации люди, которых по существу невозможно отнести к народу России). Мы как бы не понимаем, что быть своим для российской нации, призванной удержать мир от гибельного для человечества «нового мирового порядка», почётно. Позорно быть интернационалистами (от лат.inter между, посреди других наций) и теми националистами, чьи государства-нации попирают интересы других стран в угоду собственным.

Здесь для всех, кто еще не понял, как и зачем создавались так называемые «конституции второго поколения», хочется привести три очень поучительные цитаты из известной книги бывшего сотрудника британских спецслужб Дж. Колемана «Комитет трехсот». В главе «Потерянная нация» автор, исходя из результатов многолетних исследований, пишет о США:

«…не мы сами потеряли свой путь как нация, но нас намеренно сбили с того пути, по которому нас более двухсот лет вели авторы Декларации независимости. Короче говоря, мы потеряли связь с нашими историческими корнями, утратили веру, которая вдохновляла многие поколения американцев на поступательное развитие нации, используя наследие создателей Декларации независимости и Конституции Соединенных Штатов».

«Соединенные Штаты превращаются из «одной нации под одним Богом» в многоязычный конгломерат под разными богами. США более не являются «одной нацией под одним Богом». Основы Конституции потерпели поражение… Не было чужаков в нашей среде; это пришло позднее, как намеренно спланированная попытка расколоть страну на ряд разделенных национальностей, культур и вер».

«Нации состоят из индивидуумов, и как у индивидуумов, у них есть психологический предел, после которого изменения невозможны, независимо от силы индивидуума или нации».

Спрашивается, нам надо повторить печальный опыт американской нации по «гуманизации» («индивидуализации») Конституции США или взамен имеющейся у нас либерально-гуманистической конституции «второго поколения» обрести-таки исторически обоснованную национальную конституцию «третьего поколения» (ХХI века)? Нам продолжать бездумно ставить во главу угла Основного Закона страны приоритет «прав и свобод личности» или же обозначить, наконец, высшей ценностью именно нацию, состоящую из индивидуумов? Нам больше нечем заниматься, как позволять кому-то «исчерпывать наш психологический предел»? Давайте хотя бы более тщательно вчитаемся в текст Основного закона нашей страны!

Часть 2 Статьи 13 Конституции утверждает:

«Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Прежде всего, хотелось бы уточнить, что понятия «государственный» и «обязательный» не тождественны: государственная идеология совсем не обязательна для каждого индивидуума. Последний должен с ней считаться, но при этом может иметь свою мировоззренческую систему взглядов. Учитывая данные обстоятельства, не логичнее ли использовать иную формулировку: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве обязательной, включая государственную». В таком случае удалось бы избежать и ещё одного «слабого звена» в тексте Конституции – лишения самого государства права на идеологию как систему взглядов и идей, характеризующих государство, и их пропаганду. А заодно избавились бы от противоречия между Статьей 13, часть 2 и следующими утверждениями «Словаря-справочника для учащихся»:

«Конституция – политический, юридический и идеологический документ» (стр. 110)

«Идеологический характер конституции заключается в том, что она выражает в той или иной степени определённое мировоззрение. Абсолютно деидеологизированных конституций не существует» (стр. 110) .

«Преамбула Конституции (Российской Федерации – наше уточнение) несёт значительную идеологическую нагрузку…» (стр. 177) .

Кстати, об идеологической нагрузке Преамбулы.

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Она явно неоднозначна, хотя, этот факт авторы, видимо, хотели бы скрыть за формой её подачи, напоминающей тезисный «штакетник». Есть такой вид забора – штакетник, который характерен чередованием вертикальных дощечек, загораживающих обзор, и свободных проёмов, открывающих вид на зазаборное пространство. Так и в Преамбуле, состоящей из 11 тезисов, первый и последний тезисы (мы их цитировали выше) условно можно назвать «заборными столбиками», все четные, за исключением 10-го, - консервативно-патриотическими «заградительными дощечками», все нечетные, кроме 9-го - либерально-демократическими «свободными проёмами». Тезисы 9 и 10 – «дощечка» и «проем», перепутанные местами для создания в заборе лазейки.

Так и хочется спросить: «Зачем из Преамбулы «городить забор» отечественной исторической традиции, если через него во всем последующем тексте Конституции хорошо просматривается чуждая нам «западная» либерально-демократическая (извращенно-гуманистическая) идеология?» Не для того же, чтобы подсунуть последнюю нам, гражданам самобытной, многовековой России в качестве государственной (пусть, не по форме, но по духу) идеологии?!.

Между прочим, на лазейки похожи практически все «проёмы» в «заборе». К примеру, рассмотрим тезис 7 Преамбулы, который сформулирован так:

«…возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость её демократической основы…»

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

На первый взгляд, хорошие слова, но что они несут? Если исходить из утверждения Словаря-справочника для учащихся (стр. 67), то в первой части этого тезиса речь идёт о возрождении суверенной государственности «потому, что хотя Россия в бытность её в составе СССР и была провозглашена суверенным государством, фактически она была её лишена». Действительно, из 15 «независимых национальных республик» только РСФСР не имела своей отдельной столицы, своей Российской Компартии и т. п. Но, ведь, для кого-то гораздо более важным может быть другое: тогда речь шла о «национальных республиках», сформированных по этническому признаку: Молдавская ССР – республика молдаван, Белорусская ССР – белорусов, Украинская ССР – украинцев и т.д. А это наводит на мысль, что и РСФСР должна была быть республикой русских, т.к. именно их в процентном отношении больше, чем, например, немцев в Германии, англичан в Англии, французов во Франции – более 80% населения. Если к этой логике добавить «международную норму», гласящую, что государство, в котором не менее 67% населения представлено одним народом, является мононациональным, то возникает непреодолимое желание задать вопрос: «А сегодня это разве не актуально? Сегодня Россию уже не надо считать государством русских?» Ещё немного и рука потянется за мелком, чтобы написать на заборе: «Россия – для русских!» Мы этого хотим? Для кого эта лазейка? Зачем нам в Конституции Российской Федерации такая нелепая аналогия с СССР, наводящая на вредные для России мысли и вызывающая неполезные для укрепления единства всех российских народов вопросы?

Россия – правопреемница СССР и точка! В этом её суверенная государственность, которая была, есть и должна быть всегда. И не надо её «возрождать» - не надо в сознании народа, который должен быть единой нацией российских граждан, безотносительно их этнической или другой принадлежности, будить «суверенное» лихо, пока оно тихо.

Как оно может проснуться? Очень просто! В «Словаре - справочнике» читаем, что суверенитет «имеет две взаимосвязанные формы: национальный (народный) суверенитет и государственный суверенитет. Национальный суверенитет или суверенитет народа означает, что только нация (народ) является основой государственности». Добавляем сюда Часть 1 Статьи 3 Конституции: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является многонациональный народ».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Вот и просыпается непреодолимое желание разобраться, какой конкретно «народ-нация» является основой государственности России и источником её государственной власти.

Данное бредовое противоречие (системную ошибку, сбой в сознании) невозможно устранить никаким иным способом, кроме как признать, что для страны крайне опасно без учета контекста и без правильных пояснений отождествлять понятия «нация» и «народ». Возможно такое только тогда, когда речь идёт обо всем полиэтническом (состоящем из представителей многих народов) населении страны, объединенном Национальной Идеей и общим стремлением к реализации Национального Проекта, который по своей сути является миропроектом данной нации. Спрашивается, «строители» тезисного «забора» в Конституции не понимали этой опасности?

Ещё одно замечание. Авторы «Словаря-справочника», среди которых, кстати, есть и соавторы Конституции, указывают, что национальный суверенитет и государственный суверенитет представляют собой две взаимосвязанные формы суверенитета страны. Не очень понятно, что они хотели этим подчеркнуть, какую «великую» разницу выявить между «национальным» и «государственным», применительно к суверенитету страны. Не хочется думать, что они стремились выделить особый суверенитет какой-то отдельной «нации-народа» внутри России или подчеркнуть «определенный суверенитет конкретно государственной машины» как совокупности управленческих структур, называемых иногда термином «государство». Если же исходить из понимания, что носителем суверенитета является весь народ России, который по сути и представляет собой государство, то становится понятно: речь идёт об одном и том же суверенитете – национальном, т.е. суверенитете Единой Российской Нации, в интересах которой и функционирует государственный аппарат. Чтобы снять все разночтения в Конституции, необходимо и наше государство - Российскую Федерацию – назвать в Основном Законе страны Государством Единой Нации. При этом Единую Российскую Нацию надо рассматривать не просто носителем суверенитета, якобы доставшегося ей «с барского плеча», но также источником и гарантом этого суверенитета.

Кстати, о самом суверенитете. В солидных словарях (например, «Словаре русского языка» С.И. Ожегова или «Толковом словаре иноязычных слов» Л.П. Крысина) под суверенитетом понимается «полная независимость страны от других государств в его внутренних делах и внешних отношениях». Ясно и понятно: полная независимость страны от других государств!

А теперь, как говорится, почувствуйте разницу: «Государственный суверенитет означает, что государственная власть, основанная на воле народа, независима от кого бы то ни было во внутренних делах и международных отношениях». Так гласит «Словарь-справочник учащегося – Конституция Российской Федерации» под редакцией С.М. Шахрая…И ещё: «Государственный суверенитет – это верховенство государственной власти на территории страны; проецированный на международную сферу, он означает, что государство само определяет какими будут его отношения с другими государствами, а последние не в праве вмешиваться в его внутренние дела».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Согласитесь, две последние формулировки звучат туманно и не совсем понятно: при чем здесь власть и от кого всё же она независима? Почему суверенитет надо сводить только к верховенству государственной власти? По Конституции, государственная власть – это высшая власть в обществе, которую осуществляют Президент РФ, Федеральное Собрание, Правительство и суды РФ. Как видим, власть – это структура, состоящая из конкретных людей, но не весь российский народ, который, согласно Статье 3, является «носителем суверенитета».

Можно сказать, что, если «государство (страна) – это мы», то власть - это не мы, это люди, которых мы наделили полномочиями по исполнению нашей воли в государственных делах. При этом они - и люди, имеющие свою волю, способную отличаться от народной (государственной). Если власть меняется, то государство по существу меняться не должно. В этой связи спрашивается, всегда ли будет полезно для страны, если «суверенная», независимая ни от кого власть в лице отдельных её представителей со своими «взглядами на жизнь» сможет сама определять свои отношения с другими государствами? Думается, что так можно потерять не только настоящий государственный (национальный) суверенитет, но и само государство. В Российской Федерации, которая, как мы сказали выше, должна по сути стать Государством Единой Нации, речь надо вести о национальном суверенитете, т.к. только Единая Российская Нация (народ России) является источником, носителем и гарантом своего суверенитета.

Часть 1 Статьи 1 гласит: «Российская Федерация – Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления». В «Словаре-справочнике учащегося» (стр. 67) читаем: «Государство в конституционном праве – властная структура, обладающая суверенными полномочиями решать вопросы организации общества в масштабах страны, определять её отношения с внешним миром».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Даже не начиная с саркастического уточнения о том, чья государство структура и кому подчинена, хочется сразу, опираясь на формулировку «Словаря-справочника», дать интересную версию понятия «государство». Итак, государство есть властная структура, наделенная принадлежащими нации (народу страны) суверенными полномочиями и используемая для обеспечения интересов находящейся у власти группы людей путём решения вопросов организации общества и определения отношений с внешним миром. Впечатляет? Что же это за конституционное право, на основании положений которого возможно такое толкование государства? А, ведь, в Основном Законе государства понятие этого самого государства – вещь принципиально важная! Напиши мы в Конституции, что государство как властная структура есть наделённая нацией (народом страны) часть механизма власти нации (народа страны) по обеспечению своего бытия, и не надо было бы лишний раз подчёркивать его демократический характер. Тогда основательнее выглядела бы Часть 2 Статьи 3, где сказано, что именно «народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления». Демократия (греч. demos народ + kratos власть) – это народовластие в том смысле, что верховная власть реально принадлежит народу страны и используется в интересах всего народа. При этом под народом понимаются граждане данного государства, наделенные соответствующими правами и обязанностями, исповедующие традиционную для страны систему духовно-нравственных ценностей, признающие общие для всех цели и активно содействующие их достижению. Другими словами, можно сказать, что подлинная демократия – это политический строй в Государстве Единой Нации, где весь народ страны объединен Национальной Идеей и активно участвует в осуществлении Национального Проекта, заявленного как мировоззренческий миропроект. При этом непосредственное выражение власти народа через референдум являет собой прямую демократию, задействование выборных народных представителей во властных органах – представительную демократию. Еще одной, никак не отмеченной в нынешней Конституции РФ, выступает такая форма демократии, как сущностная демократия. Под ней понимается власть народа, выражающаяся не через референдумы и выборных представителей, а через назначенных и выбранных по службе чиновников и судей, являющихся представителями народа по убеждению, по духу, по своему существу, т.к. они разделяют традиционные для страны духовно-нравственные ценности и национальные цели, а также активно их реализуют.

Кстати, сущностная форма демократии особенно важна для страны именно «в сложный переходный период», когда, например, высшее должностное лицо государства – Президент – не избирается волей народа, а назначается в качестве преемника. В такое время особенно сущностная демократия предполагает добровольное определение личной позиции каждого гражданина по отношению к России по принципу «свой» или «чужой для страны».

«Клянусь при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации, защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства, верно служить народу» - таков текст президентской присяги (Статья 82, Часть 1)

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Во-первых, хочется указать на неуместную для текста такого уровня тавтологию: суверенитет и есть полная независимость. В-вторых, неуместно много и часто употреблено слово «защищать». Ощущение такое, что вступая на президентский пост, претендент на высшую власть в стране готовиться в основном заниматься тем, что будет «охраняя, ограждать от посягательств, от враждебных действий от опасности» (так словари толкуют понятие «защитить») практически всё, включая и саму безопасность. Последнее, кстати, - вообще нонсенс: безопасность не защищают, а обеспечивают, чтобы всему остальному опасность не угрожала. Увы, для составителей присяги не это было важным. Главным и первостепенным (судя по месту) было обязать Президента охранять пресловутые «права и свободы человека и гражданина». Это было даже важнее соблюдения Конституции, в которой они (эти самые права и свободы) объявлены высшей ценностью, а их защита – обязанностью государства (соответственно, и главы государства). Но самое поразительное то, что действительно наиглавнейшая обязанность президента – верно служить народу – неуместно отнесена на последнее место. А, ведь, в ней – всё: кому служить, как служить и именно служить! Здесь – и соблюдение принятой народом Конституции, и отстаивание национального суверенитета, и сохранение целостности страны, и, конечно же, обеспечение прав и свобод (во взаимосвязи с обязанностями) граждан своего государства.

Не правда ли, какая-то в целом неуместная присяга получается у нашего Президента по нынешней Конституции? Спрашивается, стоит ли выступать гарантом такой Конституции? Не уместнее ли Президенту возложить на себя функции гаранта соответствия Конституции традиционным духовно нравственным ценностям своей страны? Именно такая формулировка позволяет главе государства «верно служить народу» и избежать угрозы быть «заложником» Конституции, принятой до его правления.

Кстати, какие обещания дают своим избирателям депутаты Государственной Думы? Наверное, выполнить поручения народа – так называемые, наказы избирателей. Интересно, если обещания не выполняют, что тогда? Какими правами обладает народ в такой ситуации? Способен ли он отозвать выданный им представительский мандат?

В «Словаре-справочнике» читаем: «Императивный мандат – форма взаимоотношений депутата с его избирателями, при которой депутат считается юридически ответственным перед теми, кто его избрал; если избиратели полагают, что депутат плохо выполняет их наказы, они могут лишить его мандата, то есть отозвать». И там же: «Конституция РФ не предусматривает возможности отзыва депутата и тем самым не признаёт императивный мандат».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Почему, спрашивается, не предусматривает? Получается непорядок: представительная демократия, вроде, есть, а демократии как реального народовластия нет. Народ, который по Конституции является «единственным источником власти», не может «осуществить свою власть непосредственно», хотя последнее и прописано в законе. Напрашивается два очевидных вывода. Первый о том, что при отсутствии сущностной демократии (реального определения гражданской позиции депутатов-гласных как «свой для страны и нации») делать упор на представительную демократию нельзя, т.к. «чужие» по духу люди по определению не могут представлять народ. Второй вывод: Конституция истинно демократического государства не может не содержать положения об императивном мандате выборных народных представителей.

В Статье 62 Часть 1 читаем: «Гражданин Российской Федерации может иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство)…» Это обстоятельство, как следует из Части 2 этой же Статьи, «не умаляет его прав и свобод», в том числе права «избираться и быть избранным» (Ст. Ч…), а также иметь «равный доступ к государственной службе» (Статья 33).

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Как же так?! Это же удар и по сущностной демократии и по суверенитету страны! Представьте: гражданин Израиля избирается в Госдуму России и занимает там должность спикера или руководителя комитета по бюджету, а гражданин США становится министром финансов Российской Федерации. И еще несколько (десятков, сотен и т.д.) человек с иностранным гражданством становятся ответственными госслужащими в нашей стране. Спрашивается, что становится со страной? Она всё еще остаётся наша? Применительно к данному случаю: конкретно в финансовой сфере нам удаётся не зависеть от влияния из-за рубежа?

Зачем человеку два гражданства? Чтобы быть патриотом двух стран или чтобы индифферентно относиться к ним обоим? Что-то здесь не сходится!.. Разъяснение находим на стр. 68 «Словаря-справочника»: «Гражданство, устойчивая правовая связь человека с государством, принадлежность человека к государству, выраженная в совокупности их взаимных прав и обязанностей» и «Предоставляя человеку гражданство, государство берёт на себя обязательство обеспечить реализацию в полном объеме его прав и свобод, защиту и покровительство за пределами страны».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Разве можно принадлежность человека к государству определять только как «совокупность их взаимных прав и обязанностей»? Разве это – не чисто внешний, формальный подход, который не позволяет говорить о степени внутренней, духовной преданности человека конкретной стране? Конечно, такая «совокупность» позволяет любому владельцу российского паспорта свысока заявить о России: «Это – моё государство!», но она явно недостаточна, чтобы вызвать в нём сердечную потребность произнести: «Я принадлежу России!». Статус гражданина не определяется только наличием паспорта или местом проживания. В первую очередь, речь идет о служении обществу и соответствии принятой в нём системе ценностей. У России есть свои, создававшиеся веками традиционные духовно-нравственные ценности. Способен ли гражданин любой другой страны принять их как свои – вот в чём вопрос. Ведь, у той, первой для него по гражданству страны тоже есть своя система ценностных ориентиров. Совместимо ли всё это при двойном гражданстве? И почему об этом нет ни слова в Основном Законе?

В Конституции заложен явный дисбаланс в сфере «взаимных прав и обязанностей» государства и гражданина. Так, наше государство, помимо «защиты и покровительства за рубежом», обязано «обеспечить в полном объеме» 12 гражданских, 6 политических, 7 экономических и 9 социальных прав (см. «Конституция Российской Федерации с комментариями для изучения и понимания», Лозовский Л.Ш., Райзберг Б.Ш.) любого человека, имеющего российский паспорт. При этом от человека с паспортом требуется по отношению к стране исполнять всего лишь 3 обязанности: уплата налогов и сборов; сохранение природы и окружающей среды, бережное отношение к природным богатствам; защита отечества, несение военной или заменяющей её альтернативной гражданской службы.

Последнее, кстати, выглядит странным: если в правах и свободах Конституция требует от государства равенства для всех граждан, «независимо от…отношения к религии, убеждений» (Ст.19, ч.2), то в обязанностях она это допускает и предписывает (Ст.59, ч 3).

И ещё одна странность: гражданин имеет право изменить своё гражданство (т.е. отказаться от России), в то время как государство, согласно Конституции (Ст.6, ч.1), лишено возможности отозвать гражданство у человека, не желающего быть по сути гражданином России.

Статья 13, помимо части 1, гласящей, что «в Российской Федерации признается идеологическое многообразие», имеет часть 3, в которой говорится: «В Российской Федерации признаются политическое многообразие, многопартийность».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

При таких условиях гарантом стабильности государства и неизменности исторически выверенного курса Российской Федерации может выступить только та Конституция, в основу которой положена не просто надпартийная (например, либеральная), а именно традиционно присущая России национальная (общенародная) государственная идеология. Все партийные программы при этом должны представлять собой лишь варианты решения стоящих перед страной-нацией задач в рамках государственной идеологии. Такова, между прочим, практика всех развитых государств мира, сознающих, что «чехарда» на поле государственной идеологии – опасная игра, ведущая к прекращению существования страны. На тексте национальной государственной Конституции не грех и присягать своей стране.

Применительно к государству-нации, идеология, сплачивающая и объединяющая всё общество, может справедливо (и должна беспрепятственно!) называться национализмом. Понятие «национализм», как и понятие «идеология», само по себе не хорошо и не плохо – оно нейтрально. В действующей Конституции РФ, кстати, национализм как исповедание духовно-нравственных ценностей российской нации, принятие её целей и стремление содействовать их достижению, не только не запрещён, но и гарантирован. В частности, Ст.19, ч.2 гласит: «Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам…национальной …принадлежности».

Другое дело, что в зависимости от целей конкретной нации, а также путей и методов их достижения, национализм как идеология именно этой нации приобретает соответствующую (иногда негативную) качественную окраску. Например, к разновидностям национальных идеологий относятся шовинизм, фашизм, сионизм и др. Нашей же национальной идеологией является русский мирохранящий национализм (руминизм), корнями уходящий в историю России и берущий своё начало в ХV веке.

Исходя из вышесказанного, в части 5 Статьи 13, запрещающей, помимо прочего, «разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни», слово «национальной» конечно же, должно быть заменено более правильным в данном контексте словом «этнической».

И еще несколько мыслей относительно упомянутого в части 3 Статьи 13 «политического многообразия».

Политика – это не целенаправленная деятельность по отстаиванию интересов части нации, будь то партия, профсоюз или предпринимательская структура. Такая «политика» - это банальная партийная борьба, где партия – часть целого. Настоящая политика – это деятельность по реализации интересов всего общества, нации. И в этом свете необходимо не только критически пересмотреть списки «политиков года», но и определиться с термином «политическое многообразие». Что он значит на самом деле? И столь ли необходимо упоминание о нем в Конституции?

Если же авторы Конституции были намерены последовательно выступать за так называемое «политическое многообразие», то странным является наметившаяся тенденция сведения его только к «партийному многообразию» и ликвидации личностного политического многообразия, опирающегося на мажоритарную избирательную систему. Последняя, кстати, согласно «Словарю-справочнику» (стр. 118), есть «один из основных способов проведения парламентских и иных выборов. При мажоритарной системе кандидат выступает в личном качестве (он может быть при этом выдвинут партией или другим способом)…Недостаток мажоритарной системы заключается в том, что она делает возможным резкое несоответствие числа мандатов, полученных политической партией или другими избирательными объединениями, количеству собранных голосов в масштабе всей страны (или региона, где проводятся выборы) Однако эта система даёт возможность избирателю оценить личность конкретного кандидата, а не голосовать за в значительной мере обезличенный партийный список».

Добавим сюда из Ст.32, ч.2 Конституции: «Граждане Российской Федерации имеют право избирать и быть избранными в органы государственной власти…», а также из Ст.30, ч.2: «Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нём»

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Разве ликвидация мажоритарной избирательной системы не является ограничительной мерой в отношении «политического многообразия», при котором каждый человек имеет право предложить свой взгляд на решение общенациональных задач? Разве это не принуждение вступить в партию, если гражданин вне партии не может реализовать своё законное право быть избранным по мажоритарной системе? Разве это не лишение граждан-избирателей их законного права избирать, если за партийными списками не видно, кого именно и за что они избирают? Разве это настоящая демократия, если ликвидируется «один из основных способов проведения выборов»?

Ссылаясь на Статьи 13 и 29 Конституции, авторы «Словаря-справочника» (стр.144) учат учащихся, что, дескать, «оппозиция в конституционном праве – политическая деятельность партий, групп и движений, противостоящих правительственному курсу и ведущих с правящей партией (партиями) борьбу за государственную власть». И далее: «Закрепив политическое многообразие в качестве одной из основ конституционного строя (Ст.13, ч.3), Конституция РФ тем самым закрепила и право на оппозицию… Ст.13 и 29 определяют границу между оппозицией в конституционном поле и оппозициями экстремального толка».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Нормальной для страны является ситуация, когда курс правительства одобрен народом. Спрашивается, что в этих условиях есть оппозиция в формулировке группы авторов под руководством С.М. Шахрая? Ни что иное, как «пятая колонна», стремящаяся захватить власть и осуществить антинародные изменения в курсе страны. Нужен ли ещё больший «экстремальный толк», попущенный «конституционным полем»?

Очевидно, что «группы, противостоящие курсу народа» - чужды данной стране. В интересах сплочения своих для страны в Конституции должен быть ясно и чётко определён и прописан курс народа (нации) в виде Национального Проекта по достижению Национальной Идеи с целью приближения к Национальному Идеалу. Оппозиционная деятельность при этом не должна рассматриваться как стремление к власти с целью изменения национального курса. Под ней должна пониматься партийная борьба за внедрение других (отличных от правительственных) вариантов решения конкретных задач в рамках заданного Национального Проекта, а также вариантов реализации самого Национального Проекта. Только при таком подходе к пониманию оппозиции развитие страны может быть успешным, поступательным и стабильным.

Принципиально важным и необходимым для Основного Закона страны, народ которой осознал себя единой нацией, реализующей свой миропроект, становится понятие «лидер нации». В современной же Конституции РФ понятие «лидер нации» отсутствует вовсе. Как поясняет «Словарь-справочник» на стр.117, «российское конституционное право понятие «лидер» не использует».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Такой подход может показаться странным, тем более, что в истории не было случая, когда та или иная страна сумела бы сохранить свои национальные устои и ценности без реального лидера, способного повести нацию за собой. Такими лидерами в своё время стали для французов де Голль и для индусов Ганди.

Впрочем, о каком национальном лидере можно говорить в Конституции, провозглашающей народ «многонациональным»?!. Ощущение такое, что её авторы сильно старались, чтобы ни Президент РФ, обязанный по определению быть лидером российской нации, ни полиэтнический по составу народ России, обязанный исторически являть собой единую российскую нацию, не задумывались на тему истинного национального самоопределения по отношению к остальному, не всегда дружественному нам миру. Видимо, этим объясняется стремление творцов Конституции видеть в лидере только «лицо, возглавляющее общественную организацию (партию, профсоюз и др.), группу депутатов в представительном органе, принадлежащих к определённой партии». Максимум, на что они способны применительно к России, - признать, что «в политологии существует более широкое понятие лидерства как лица или группы, оказывающих решающее влияние на то или иное объединение» («Словарь-справочник», стр.117).

Спрашивается, почему бы с учетом выявленных «погрешностей» не добавить в Основной Закон нашей страны положение о том, что глава государственной власти, являющийся по сути руководителем гражданского общества (в интересах которого, собственно, государственная власть и функционирует), есть лидер единой российской нации? Почему бы не записать в Конституции, что институт президентства есть гарант стабильности курса нации?

Часть1 Статьи 26 Конституции РФ гласит: «Каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Возможно ли представить себе Президента страны, отстаивающего национальные интересы, выдвигающего «национальные проекты» и при этом могущего, но не желающего определить свою национальную принадлежность? Трудно! Да и зачем, спрашивается, Президенту скрывать то, что позволяет сплотить вокруг себя всю нацию, всё общество для успешного решения общенациональных задач.?!.

А можно ли допустить хоть малейшую вероятность формирования такой жизненно важной для страны общности, как нация, если граждане этой страны пользуются «конституционным правом не определять и не указывать» свою принадлежность к ней? Нет! Так нацию не сформируешь! Ведь, указать национальную принадлежность - значит, открыто заявить, что лично ты, добровольно, безо всякого принуждения извне, по движению собственного ума и души принимаешь как своё родное всё, что традиционно принадлежит твоей стране, разделяешь цели и задачи, стоящие перед её единым полиэтническим по составу народом-нацией, и обязуешься приложить все свои силы для их достижения. Вывод очевиден: как у отдельной личности должно быть право на своё национальное самоопределение, так и у нации, состоящей из личностей, должно быть конституционное право на своё личностное определение по принципу «свой – чужой для нации». Национальное самоопределение личности – процесс добровольный лишь в сущностном смысле, т.е. человек сам, без принуждения выбирает кем ему быть для России – своим или чужим. И в этом он «не может быть принужден»! Но, спрашивается, почему человек не должен честно заявить о своем выборе? Разве страна-нация не должна знать своих и чужих? Ведь, в противном случае все разговоры о национальных интересах, национальной безопасности и правах гражданина выглядят как пустая профанация или (что гораздо хуже!) как продуманная операция по ликвидации...

Если кого-то из авторов Конституции смущала необходимость «указания своей национальной принадлежности» в смысле указания принадлежности к конкретному этносу (украинскому, чеченскому, русскому, татарскому, еврейскому или какому-то другому), то эта проблема в Государстве Единой Нации снимается по определению: российский украинец, российский чеченец, российский русский, российский татарин, российский еврей… Для страны-нации важно, что все они – российские по сути, т.е. свои для России. И на этом основании каждый имеет равные с другими права и обязанности. Если же русский по крови человек добровольно определил свою национальность (национальную принадлежность) не как российскую, а, скажем, как «американскую», то и права, и обязанности его по отношению к России должны соответствовать правам и обязанностям иностранца.

Авторы Конституции в Преамбуле от имени народа РФ заявляют: «…сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем…» «Словарь-справочник учащегося» (стр. 126) уточняет: «мировое сообщество, понятие, призванное отразить общность целей и деятельности сосуществующих в мире государств перед лицом глобальных проблем цивилизации».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Если «общность», так называемого, мирового сообщества ограничена «лицом глобальных проблем», то напрашиваются, как минимум, два вывода: во-первых, глобальные проблемы надо бы понимать одинаково, а во-вторых, не надо искусственно «вытаскивать» эту общность вне рамок глобальных проблем и распространять её на области жизнедеятельности суверенных государств. В этой связи спрашивается, не стоит ли произвести коррекцию самой идеи Преамбулы? Может быть, целесообразно вначале обозначить цели и глобальные проблемы и только потом определяться относительно возможности «мировой общности»? Согласитесь, если одни государства строят «новый мировой порядок», а другие считают именно его угрозой миру и катализатором глобальных проблем, то сообщество проблематично в принципе. Более того, проблематична даже идея «сосуществующих в мире государств», т.к. «новый мировой порядок» подразумевает ликвидацию традиционной государственности. Ликвидация же традиционных духовно-нравственных ценностей обусловливает неустойчивое (по классификации ООН) развитие человечества, т.е. ведущее к гибели. Надо быть честными и признать, что современный мир представляет собой арену столкновения интересов различных (диаметрально противоположных) цивилизаций. Он так устроен и этим обеспечивается его (как ни покажется парадоксальным!) относительно стабильное бытие. В интересах всего человечества именно своей самобытностью российский народ-нация должен являть себя как часть «мирового сообщества».

Статья 46, часть 3 гласит: «Каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты». «Словарь-справочник» со ссылкой на Ст. 15, ч. 4 Конституции конкретизирует: «Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, применяются правила международного договора»

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Разве международный договор, заключенный по правилам, не предусмотренным законом своей страны, не является противозаконным? Разве не должно в суверенном правовом государстве быть соответствующей нормы права, на основании которой автоматически делается заключение о незаконности действий подписавших такой договор лиц и принимаются меры по привлечению последних к ответственности?

Разве Статья 46, ч. 3 Конституции не предопределяет априори несовершенство системы правовой защиты личности в нашей стране? Разве она не подталкивает личность выйти за рамки национальных критериев справедливости? Разве такой подход не способствует созданию «нового мирового порядка»?

Статья 9 гласит: «1. Земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории.

2. Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности»

В Статье 135, ч.1 читаем: «Положения глав 1,2 и 9 Конституции Российской Федерации не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Во-первых, если Конституция – серьёзный документ и каждое слово в ней взвешенно и продуманно, то Статья 135 (а заодно и 136) не имеет никакого смысла, потому что никаких глав в Конституции нет. На этом простом основании хочется сделать вывод, что Конституция не определяет особого порядка пересмотра Статей 1, 2 и 9.

Во-вторых, в части 1 Ст.9 качественная характеристика земли и природных ресурсов («как основа жизни и деятельности») сформулирована некорректно по отношению к народам РФ, проживающим не «на соответствующей территории». Народы, живущие на неплодородных землях и в регионах, обделенных другими природными ресурсами, по действующей Конституции являются пораженными в правах на общенациональное богатство страны. Спрашивается, разве это ведет к единству полиэтнической российской нации и способствует сохранению территориальной целостности России?

В-третьих, часть 2 Статьи 9 противоречит части 1 этой же Статьи: используемые и охраняемые «как основа жизни и деятельности народов» земля и другие природные ресурсы не могут «находиться в частной собственности», т. к. в этом случае могут перестать быть основой жизнедеятельности народов. Где же здесь целевое использование и охрана народного достояния?

Статья 134 среди субъектов, имеющих право вносить предложения о поправках и пересмотре Конституции, не упоминает о российском народе, который, согласно Ст.3, ч.1, является «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации». «Словарь-справочник» в разделе «Конституция» (стр.111) уточняет: «Конституция РФ трудноизменяема; это – жёсткая Конституция».

Вопросы и замечания Ивана Ивановича:

Спрашивается, как такое может быть, если эта самая Конституция написана от имени российского народа и именно для него? Почему она трудноизменяема вообще и для народа в частности? Не стоит ли за её жёсткостью изначальное опасение авторов в том, что она будет принята народом как своя по сути?

После стольких вопросов Ивана Ивановича к авторам Конституции (а ведь, есть ещё Василии Васильевичи, Петры Петровичи и Марьи Ивановны со своими вопросами и предложениями!) хочется, наконец, задать вопрос и г-ну Сванидзе: «Теперь Вы понимаете, почему не получается «праздника послушания» из дня принятия действующей ныне Конституции?». Чтобы в нашей стране День Конституции превратить в общенародный праздник необходимо принять общенародную (национальную) Конституцию России!

Автор - вице-президент фонда «Единство Нации».

Валерий Белокур
КОММЕНТАРИИ
АНАЛИТИКА
СОЦИОЛОГИЯ
Reklama
© 2006-2014, ООО «Медиа-Политика»
Свидетельство о регистрации СМИ Эл. №ФС77-27052 от 25 января 2007 г.
Контакты: glavred@preemniki.ru
При полном или частичном использовании материалов ссылка на «Преемники.Ру» обязательна.